Женщина, которая не собиралась быть иконой

Чтобы стать иконой стиля, надо сначала десяткок лет прожить в гонении со стороны общества, в укорах в аморальности, читать о себе крикливые заголовки в газетах, и только потом, когда кто-нибудь из модельеров пустит то же самое в широкие массы, все признают стиль и вкус.Так было с Марлен Дитрих.

Мир до сих пор восторгается строгими мужскими костюмами, крупными украшениями, туфлями на шпильке. Актриса могла сочетать не сочетаемые вещи и выглядела при этом великолепно и сногсшибательно! Никогда не упускала детали. В одежде элегантной леди мелочей не бывает, у каждой детали есть своя роль.

Марлен Дитрих носила только туфли, при этом каждая пара была изготовлены специально для нее. И никогда не носила босоножки: для неэмоциональной женщины показывать кончики пальцев было излишеством. Одним из достойных внимания аксессуаров были перчатки. Их шили по слепку руки: поистине царские замашки. Актриса считала это нормой, а все соглашались. Примерка ее нового «образа» могла длиться около 10 часов, все кружились вокруг нее, унося и надевая все новые и новые элементы одежды. Все уставали, но в то же время оставались довольны. Ведь участвовать в таинстве создания нового образа легенды доводилось не каждому.

Она любила шокировать. Дитрих делала вид, что ей нет никакого дела до реакции публики. На самом же деле ее питали завистливые взгляды других женщин и похоть мужчин, которым она не досталась. Марлен не могла без зрителей. Была она — и все остальные. Весь мир лежал у ее красивых ног.

Задолго до пластических хирургов она собственноручно делала подтяжку лица при помощи пластыря и умела выглядеть шикарно в любом гриме. Все отмечали ее сногсшибательную фигуру. В дело шла клейкая лента, с которой грудь выглядела соблазнительно без всякого бюстгальтера.

А ее сумасшедшее «голое платье» от Жана Луи: создавалось впечатление, что блестки нашиты прямо на кожу! Она умело преподносила наряды, придумав вентилятор на рампе, который заставлял трепетать тонкую ткань. «Царскость» актрисы выдавал ее холодный взгляд. Казалось, что Марлен Дитрих смотрит сквозь всех. Неторопливые движения на сцене, застывшая мимика, приподнятые брови – она никуда не торопится, все уже решено. Где заканчивался образ актрисы и где начиналась она сама?

В своей книге дочь актрисы Мария Рива описывала всю многорольность жизнь матери, которая не переставала играть даже когда в комнату вкрадывалось домашнее животное. Но Марлен Дитрих и дома, и на сцене играла только одну роль – она была собой, неповторимой, привлекательно — недоступной Марлен Дитрих. Она неодобрительно относилась к любым разговорам о здоровье. Какое здоровье, когда надо напролом идти к цели? Виски и сигареты в мундштуке – как топливо для целеустремленности.

Дитрих лгала о здоровье, чтобы ее не жалели. В конце своей книги, говоря о переломе бедренной кости, который навсегда приковал ее к постели, она написала: «Оставаясь довольно скованной в движениях, я стараюсь ходить через «не могу»… Сохранилась хромота, но это не болезнь, и те, кто действительно меня любит, находят мою походку весьма интересной».

Дитрих думала о смерти без страха. «Надо бояться жизни, а не смерти». Когда Стивен Спилберг прислал ей в подарок свою афишу с признанием в любви, она отослала ее дочери: «После моей смерти продашь на аукционе. Мертвая я буду стоить дороже. И ни в коем случае не плачьте, когда я умру. Оплакивайте меня сейчас». Свои последние годы Марлен доживала в Париже в полном одиночестве. Единственный, с кем Марлен общалась, был писатель Ален Боске. «Я так боюсь одиночества, — говорила она ему. — Но это единственное доказательство моей независимости».